Общая и частичная могилизация
Украина может создать условия для массовой сдачи в плен солдат, не готовых умирать на войне Путина
Есть Путин, который превратил Россию в содержимое своего чемоданчика и до того поверил собственным басням, что решил, что у него есть армия, и напал на Украину.
Все планы Путина, которые он, собственно, не скрывая, изложил главе ЦРУ Бернсу в ноябре 2021 года, — о том, что Европа, опасаясь газовых цен, не вмешается, что Киев будет раздавлен в 72 часа, и которые Бернс потом честно рассказал студентам, — оказались фантазиями. Деньги на вундервафли были украдены. Деньги на агентов, которые должны были убить Зеленского, были украдены. Деньги на армию были украдены.
Путин сначала был вынужден убраться из-под Киева, потом оставить планы по прорубанию «коридора» до Приднестровья, потом российские войска были окружены на правом берегу Днепра, а потом случился Великий Харьковский Драп. Который знаменовал собой, между прочим, окончательный переход огневого преимущества к Украине. Вот тот самый «огненный вал», которым Кремль собирался перемалывать украинские войска в Донбассе, больше не существует. А существуют «Хаймарсы», которые носятся по рокадным дорогам (и никаким иранским беспилотником «Шахидом» их не поймать) и обстреливают уже не склады, а непосредственно войска РФ. Слушайте, если в Донецке и Херсоне «Экскалибуры» выносят здания оккупационных администраций (то есть глубоко вторичные цели), вы представляете, что «Экскалибуры» творят на фронте?
Тогда же оказалось, что живой силы у Путина тоже нет. Всю потратили, бросая в мясорубки под Северодонецком, Марьинкой, Песками; особенно бездумно тратили ополченцев. А та, что есть, не спешит выдвигаться на фронт. Пресловутый Третий корпус ВС РФ (сформирован летом в Нижегородской области на основе региональных добровольческих батальонов. — Прим. ред.) заезжал на фронт еще до Великого Харьковского Драпа — и вдруг куда-то делся. Такое впечатление, что его офицеры и солдаты сверху донизу саботируют приказ о появлении на фронте. Не активно противятся, а именно саботируют. «Ой, у нас тут солярки нет, у нас тут ремонт надо сделать, у нас тут недокомплект» и т. д.
Что же мы слышим от кремлевских стратегов в качестве обещаний?
А вот что: всё то же самое. Европа замерзнет и испугается, фашистские партии, которые российские власти так давно и тщательно финансировали, будут проводить демонстрации, украинская армия будет перемолота снарядами, а захваченные территории Путин оборонит с помощью простого трюка. Он включит их в состав России, и ВСУ не посмеют на них наступать, потому что российская ядерная доктрина предполагает применение ядерного оружия в случае «экзистенциальной опасности для России». А это российская территория — вот вам и экзистенциальная опасность. Ура! Все повержены, враг бежит!
Всё это называется безумием.
К реальности это не имеет никакого отношения.
Эпоха «перемалывания» кончилась. Если можно было «перемолоть», чего же раньше не перемололи, когда соотношение снарядов было 20:1?
Катастрофическое положение у Путина не только на украинском фронте, но и на внутреннем. Администрация президента впервые за двадцать лет «течет» со страшной скоростью, причем в утечках Путин рисуется вздорным и неакдекватным. В слитой информации и не скрывают, что Кириенко был против «референдумов», Собянин снял в Москве всю символику «Z», Мишустин ни разу не высказался в поддержку войны…
Но еще опасней для Путина те, кто его поддерживают. Кадыров просит для себя в Чечню ПВО и предлагает губернаторам вооружаться, а человек, неотличимый от Пригожина, вербует зэков в свою армию. Не удивлюсь, если мобилизация — это то, что Минобороны продавило в противовес Пригожину. Так или иначе, в России, как в Китае времен восстания тайпинов, необратимо начался процесс создания частных армий, — с понятными для Путина результатами.
Путин считает, что ему не хватает войск, но войска-то у него есть: смотрите историю Третьего корпуса. Да и те войска, которые сбежали из-под Харьковского фронта и сидят в Валуйках, — они именно сбежали, они не убиты, не ранены. Путин что, всерьез думает, что сорокалетние работники «Сбера», которым вручат повестки, будут достойной заменой этих, хоть как-то обученных, уже обстрелянных, совершенно целеньких, но не желающих воевать войск? Да они свалят или откосят, и начальство это уже им советует. А даже если и пригонят какую-то их часть на войну — разница-то какая? В современной войне дело решает не количество пушечного мяса. «Экскалибуру», падающему в окоп, всё равно, сколько там в окопе сидит, — пять человек или двадцать. Это всё напоминает один из эпизодов Опиумной войны, когда китайский командующий, сознавая скверность подготовки своих солдат, решил возместить качество количеством и в форты, предназначенные для 60 защитников, напихал по 360 человек. Привело это только к одному: английские снаряды, разрывавшиеся в фортах, поразили не 60, а 360 человек.
Та «частичная» мобилизация, в том виде, в котором она объявлена, может служить гигантским инструментом внутренних репрессий и невероятной кормушкой. Представляете, сколько активистов будут отправлять на фронт по соседским доносам? Представляете, сколько будет стоить откупиться от военкома?
Главной опорой путинского режима был не военный энтузиазм граждан. Главной его опорой являлась пассивность. Этим авторитаризм отличается от тоталитаризма.
